Зачем банки Беларуси стремятся превратиться в цифровые экосистемы

Засилье иностранных платформ

В настоящее время на белорусском рынке тон задают зарубежные, прежде всего — российские, платформы. Они развивают концепцию суперприложений (SuperApp), формируя единое цифровое пространство через универсальный аккаунт.

Наиболее масштабно в Беларуси представлен «Яндекс», объединяющий десятки сервисов в разных направлениях: от такси и доставки еды до поиска и образования. Экосистема VK, возникшая на базе социальной сети «ВКонтакте», делает ставку на развлекательные и образовательные сервисы. Wildberries и Ozon превращаются из маркетплейсов в многопрофильные цифровые экосистемы. Также у белорусов есть доступ к ряду сервисов Сбербанка. При этом речь идет не только о B2C-сегменте, но и о B2B-направлении (формируется цифровая инфраструктура для корпоративных заказчиков за счет экспертизы в области искусственного интеллекта, информационной безопасности, офисных и облачных решений и рекламных технологий).

Вместе с тем платформы входят в банковскую нишу, оказывая клиентам часть финансовых услуг. В этом плане показательным был в спор в России между банками и маркетплейсами из-за предоставления последними скидок при оплате товаров их собственными платежными инструментами. Не только маркетплейсы, но и телеком-операторы А1 и МТС активно осваивают эту территорию, внедряя свои финансовые сервисы, агрегируя платежи и предоставляя микрозаймы.

Урезанные экосистемы банков

Несмотря на наличие технологического и кадрового потенциала, белорусские банки вынуждены оставаться в рамках «классической модели». Главным препятствием выступает статья 14 Банковского кодекса, которая разрешает банкам осуществлять преимущественно финансовые и профильные виды деятельности, а иную — исключительно для собственных нужд.

Член Совета Ассоциации белорусских банков Андрей Жишкевич отмечает, что законодательство ограничивает возможность интеграции сервисов внутри мобильных приложений. По требованию регулятора даже при интеграции приложений банка и внешнего партнера (например, билетного агрегатора или криптоброкера) через API «бесшовность» не должна вводить клиента в заблуждение: необходимо четко фиксировать момент перехода из инфраструктуры банка в инфраструктуру партнера. Это усложняет пользовательский опыт и делает путь клиента менее удобным.

В итоге экосистемы белорусских банков существуют в весьма урезанном виде. Крупнейшие игроки (Беларусбанк, Приорбанк, БелВЭБ, Альфа-Банк) формируют вокруг себя холдинги, куда входят лизинговые, консалтинговые, страховые и IT-компании.

Однако полноценных супераппов на их балансе нет. Вместе с тем опыт других постсоветских стран показывает успешные примеры построения локальных цифровых чемпионов, которые строятся на изначально банковском ядре. В Казахстане финтех-компания Kaspi объединила платежи, маркетплейс и госуслуги, став лидером рынка. В Узбекистане стремительно растет экосистема Uzum. В России крупнейшие финансовые институты — Сбер, Т-Банк, Альфа-Банк, ВТБ — трансформировались в технологичные компании.

Опасения регулятора

В Нацбанке полагают, что деньги вкладчиков не должны подвергаться венчурным рискам, свойственным электронной коммерции или девелопменту. Нерегулируемое развитие экосистем может привносить дополнительные риски как для участников экосистем, так и для иных экономических субъектов, на которые влияет их деятельность, и для экономики в целом. Такими рисками становятся риски недобросовестной конкуренции, дискриминации участников экосистемы, монополизации технологий, неправомерного использования персональных данных клиентов и др.

Исторический опыт подтверждает эти опасения. Инвестиции в непрофильные активы заканчивались для белорусских банков проблемами. В 2017 году один из банков временно лишился лицензии на работу с физлицами, в том числе из-за участия в девелоперском проекте. Позже правоохранительные органы предъявляли претензии руководству других банков за использование аффилированных IT-компаний (резидентов ПВТ) в схемах налоговой оптимизации.

При этом в Нацбанке считают, что банки должны создавать дополнительную ценность для конечного потребителя, а не просто «торговать» базой своих клиентов (предлагая продавцам товаров, работ и услуг обширные возможности по рекламе среди клиентской базы банка).

Новые правила игры

Ситуация на рынке может измениться ан фоне корректировок в законодательстве. Законопроект о платформенной экономике, разрабатываемый МАРТ с учетом опыта ЕАЭС, ЕС и Китая, охватит маркетплейсы, сервисы такси, классифайды и финансовые платформы. Предполагается уравнять условия конкуренции для зарубежных и белорусских игроков, ввести ограничения для цифровых доминантов.

Параллельно будут урегулированы вопросы платформенной занятости и ужесточены правила работы с персональными данными. Директор Национального центра защиты персональных данных Андрей Гаев подчеркивает, что не только имя, фамилия, отчество и адрес проживания, а также геолокация, данные, связанные с покупками и поиском в интернете, нуждаются в должной защите, особенно при передаче данных за рубеж и работе с партнерами-субподрядчиками, через которых возможны утечки.

Стоит ожидать и изменений в банковской сфере. По крайней мере, в России планируется ограничить влияние непрофильных активов на капитал банков. С весны 2027 года банки обяжут снижать долю иммобилизованных активов (в том числе вложения в экосистемы и недвижимость). К 2031 году риск-чувствительный лимит должен составить не более 25% от капитала. Если пороговое значение будет превышено, то кредитным организациям придется либо нарастить запас капитала, либо снизить размер непрофильных активов. Инициатива уже вызвала споры: банки хотят исключить из списка иммобилизованных активов серверы, центры обработки данных и программное обеспечение. Они обосновывают это тем, что такие инвестиции необходимы для операционной деятельности и цифровизации, а не являются неликвидным «мертвым грузом» или вложениями в непрофильные активы.

Андрей Жишкевич надеется, что со временем совместно с белорусским регулятором удастся найти единое понимание, как нивелировать непрофильные риски и максимально использовать новые возможности для развития. По его словам, если не позволить белорусским банкам трансформироваться в полноценные экосистемы, то им может не остаться самостоятельного места в стремительно формирующейся платформенной экономике.